А строительство тем временем успешно, невзирая на мнение окружающих, продолжалось.

      Я с мамой, бабушкой и дедушкой, жил по соседству. И хотя мои родные, особенно дед, прошедший Великую Отечественную, и свято веривший в непобедимость нашей великой и могучей, запрещали мне даже смотреть в ту сторону, я их не слушал. Запретный плод – сладок. Тем более, ежели он за забором у соседа. Вот я и лез туда, суя свой нос, куда не просили. За этим занятием был пойман соседом, так сказать, с поличным. То есть прямо у зева свежевырытого котлована, предназначенного под данное убежище. Но, как ни странно, Василий Иванович ругать меня не стал.  Внимательно посмотрев мне в глаза, его собственные немного косили, и от этого мне всегда казалось, что их обладатель смотрит куда-то в сторону,  он вдруг положил мне руку на плечо и вполне миролюбиво изрек: « А пошли-ка, чайку бахнем. У меня чай вкусный.  Мне его аж из Цейлона присылают», - и потащил в дом. Я, оробев и обливаясь потом, даже не думал сопротивляться.

        После того случая мы подружились. Вот только странная это была дружба. Пожилого, прошедшего не одну военную кампанию, теперь мне это доподлинно известно, выжившего из ума для всех, кроме меня естественно. И юнца, едва достигшего того неопределенного возраста, когда пацану хочется уже казаться взрослым, но усы еще не растут и молоко, по ехидному замечанию взрослых, на губах не обсохло.  Видать оттого, что своих-то детей, да и родных, у него не было, он и выливал, щедро так, с излишком, на меня всю свою нерастраченную любовь.  Широко распахнув двери и пустив в свой мир, полный таинственного и увлекательного.

           * * *        

     Мутант вдруг понял, что ему дарован путь к отступлению. Пускай крохотный, величиной с ту самую дыру, зияющую обок, и способную казалось, вместить в себя нечто величиной с кошку, ну и пусть. Другого то все равно не предвиделось. Он юркнул туда, пытаясь не попасть под месиво копошащихся повсюду отростков твари.